![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif?v=88.8){kind=small}
Прекрасная мелодия.......
Сказка про чувства….
Говорят, что однажды собрались в одном уголке земли вместе все человеческие чувства качества. Когда СКУКА зевнула уже в третий раз, СУМАСШЕСТВИЕ предложило:А давайте играть в прятки!? ИНТРИГА приподняла бровь: - Прятки? Что это за игра?? СУМАСШЕСТВИЕ объяснило, что один из них, например, оно, водит, закрывает, гл считает до миллиона, в то время как остальные прячутся. Тот, кто будет найден последним, станет водить в следующий раз и так далее. ЭНТУЗИАЗМ затанцевал с ЭЙФОРИЕЙ, РАДОСТЬ так прыгала, что убедила СОМНЕНИЯ вот только АПАТИЯ, которую никогда ничего не интересовало, отказалась участвовать в игре. ПРАВДА предпочла не прятаться, потому, что в конце концов ее всегда находя ГОРДОСТЬ сказала, что это совершенно дурацкая игра (ее ничего кроме себя самой не волновало), ТРУСОСТИ очень не хотелось рисковать. Раз, два, три, - начало счет СУМАСШЕСТВИЕ. Первой спряталась ЛЕНЬ, она укрылась за ближайшем камнем на дороге, ВЕРА ПОДЕ небеса, а ЗАВИСТЬ спряталась в тени ТРИУМФА, который собственными силами умудрился взобраться на верхушку самого высокого дерева. БЛАГОРОДСТВО очень долго не могло спрятаться, так как каждое место, которое оно находило, казалось, идеальным для его друзей: Кристально чистое озеро - для КРАСОТЫ. Расщелина дерева-так это для СТРАХА. Крыло бабочки-для СЛАДОСТРАСТИЯ. Дуновение ветерка-ведь это для СВОБОДЫ! Итак, замаскировалось в лучике солнца. ЭГОИЗМ, напротив, нашел только для себя теплое уютное местечко. ЛОЖЬ спряталась на глубине океана (на самом деле она укрылась в радуге), а СТРАСТЬ и ЖЕЛАНИЕ затаились в жерле вулкана. ЗАБЫВЧИВОСТЬ, даже не помню она спряталась, но это не важно. Когда СУМАСШЕСТВИЕ досчитало до 999999, ЛЮБОВЬ все еще искала, где бы ей спрятаться, но все уже было занято. Но вдруг она увидела дивный, розовый куст и решила укрыться среди его цветов. Миллион! - сосчитало СУМАСШЕСТВИЕ и принялось искать. Первой оно, конечно же, нашло лень. Потом услышало, как ВЕРА спорит с Богом, а о СТРАСТИ и ЖЕЛАНИИ оно узнало по тому, как дрожит вулкан, затем СУМАСШЕС увидело ЗАВИСТЬ и догадалось, где прячется ТРИУМФ. ЭГОИЗМ и искать было не нужно, потому что местом, где он прятался, оказался улей пчел, которые решили выгнать непрошеного гостя. В поисках, СУМАСШЕСТВИЕ подошло напиться к ручью и увидело КРАСОТУ. СОМНЕНИЕ сидело у забора, решая, с какой же стороны ему спрятаться, все были найдены: ТАЛАНТ - в свежей и сочной траве, ПЕЧАЛЬ - в темной пещере, ЛОЖЬ - в радуге (если честно, то она пряталась на дне океана). Вот только ЛЮБОВЬ найти не могли. СУМАСШЕСТВИЕ искало за каждым деревом, в каждом ручейке, на вершине каждой и, наконец, он решило посмотреть в розовых кустах, и когда раздвигало ветки, услышало крик. Острые шипы розы поранили ЛЮБОВИ глаза. СУМАСШЕСТВИЕ не знало, что делать, принялось извиняться, плакало, молило, просило прощения и в искупление своей вины пообещало ЛЮБВИ стать ее поводырем. И вот с тех пор, когда впервые на земле играли в прятки………..
ЛЮБОВЬ слепа и СУМАСШЕСТВИЕ водит ее за руку………
Ненавижу я месяц февраль.
Не за то, что зима надоела,
не за то, что он ветреный враль,
грустный клоун, напудренный мелом,
что игрушки пакует в коробки
и иголки сметает с ковра…
Не за то, что зима надоела,
не за то, что он ветреный враль,
грустный клоун, напудренный мелом,
что игрушки пакует в коробки
и иголки сметает с ковра…
Среди месяцев - самый короткий,
он последним уйдёт со двора.
Жадный карлик и вор от рожденья,
шалопай, потерявший три дня,
он опять и опять, с наслажденьем
отнимает любовь у меня
он последним уйдёт со двора.
Жадный карлик и вор от рожденья,
шалопай, потерявший три дня,
он опять и опять, с наслажденьем
отнимает любовь у меня
В ее глазах отражался ангел
Но сущность ангельской не была
В ее груди бушевали пороки
А часть души беспробудно спала
И тихий ангел лишь темной ночью
Взлетал над бренным телом ее
Лишь на короткую жизнь ночную
Он раскрывал ее существо
Но с золотыми лучами солнца
Все возвращалось на свои места
Она становилась холодной и жесткой
А часть души беспробудно спала.
Но сущность ангельской не была
В ее груди бушевали пороки
А часть души беспробудно спала
И тихий ангел лишь темной ночью
Взлетал над бренным телом ее
Лишь на короткую жизнь ночную
Он раскрывал ее существо
Но с золотыми лучами солнца
Все возвращалось на свои места
Она становилась холодной и жесткой
А часть души беспробудно спала.
Aktani.
Ты звал меня в бреду полночном
На белом шелке одеял
Ты ждал меня и жаждал страсти
Ты о бессмертии мечтал
Приподнимая полог снежный
Я подплыву к твоим губам
И поцелуем страсти нежной
Я жизнь свою тебе отдам
И струйкой кровь сбежит по шее
На белоснежных простынях
Оставив лишь пурпурный запах
И боль в потухнувших зрачках
Aktani.
Скрипач и демон
Однажды к нищему мальчишке-скрипачу по имени Гертхельд подошел высокий темноволосый мужчина лет тридцати, горбоносый, смуглый и черноглазый. Некоторое время он слушал игру бедняка, потом бросил в дырявую шляпу несколько монет и вроде как собрался уходить, но задержался, оценивающе рассматривая вдохновенное лицо музыканта. Его пристальный взгляд испугал Гертхельда, он резко оборвал мелодию и торопливо начал прятать скрипку в поцарапанный футляр. - Не торопись. 
Приятный хрипловатый баритон заставил несчастного скрипача собираться еще быстрее. Он вытащил деньги из шляпы и побежал туда, где начинались запутанные бедняцкие кварталы. Расчет был таков: вряд ли интеллигент, да еще и хорошо одетый, последует за ним в такой район. Как ни удивительно, но первым, кого Гертхельд встретил, изрядно поплутав и завернув наконец за угол, был тот самый странный незнакомец. Он стоял, небрежно прислоняясь к грязной стене, и руки в белых перчатках отстукивали какой-то замысловатый мотив на покореженной водосточной трубе. - Что вам надо? – внутренне приготовившись к драке, спросил Гертхельд. - Мне? – искренне удивился мужчина, - Мне – ничего. Тебе надо. Посмотри на себя, кто ты сейчас – жалкий оборванец, играющий на старенькой скрипке… - Скрипка - самое дорогое, что есть у меня в этой жизни! - Допустим. Но ты же сам понимаешь, что тебя ожидает! Ты будешь зарабатывать жалкие гроши своей музыкой; в двадцать лет заболеешь чахоткой и умрешь, никому не известный, в каком-нибудь всеми забытом дворе, похожем на этот. Он сделал паузу, чтобы Гертхельд смог почетче представить свое безрадостное будущее. - Я дам тебе славу, почет… В конце концов, вдохновение, какого не было даже у Моцарта! Все, что угодно. Ты будешь одет, как вельможа. Лучшие люди современности будут слушать твою игру, молодые красавицы щедро одарят тебя улыбками… Скрипач попятился от красноречивого незнакомца, но вдруг ощутил спиной холодную кирпичную стену. Он в панике обернулся и увидел тупик, которого раньше не было. Тогда Гертхельд собрал всю свою решимость и отчаянно закричал страшному собеседнику: - Исчезни! Я знаю, кто ты! Ты – демон! Но я не отдам тебе свою бессмертную душу! Будь ты навеки проклят, исчадие ада! - Ты сам не понимаешь, от чего ты отказываешься. Да, я заберу твою душу. Зато взамен ты получишь все, о чем только может мечтать смертный! Подумай. Демон вытащил из кармана свиток, перетянутый красной лентой, и развернул его. Гертхельд не умел читать, но в значении этих строк сомневаться не приходилось. Контракт. Необъяснимое безразличие вдруг овладело юношей. Медленно, как во сне, он потянулся к свитку, и демон сам вложил шершавый пергамент в его руку. Непонятно откуда возник стилет, острый и тонкий. Гертхельд царапнул себя по запястью и поставил жирный кровавый крест под условиями контракта. Как-то по-особенному забилось сердце – душа бешено металась, не желая расставаться с телом. Демон ухмыльнулся, и сделал движение рукой, будто схватил что-то невидимое глазу. Скрипач тут же ощутил в груди непривычную пустоту. «Вот и все», - подумал он. Спустя много лет маэстро Гертхельд вспоминал это давнее происшествие, выступая на сцене роскошного театра. Последнее время он часто думал, стоило ли соглашаться тогда. Но как было отказаться, если от решения зависела вся его судьба?! Он вскинул кисть с зажатым в ней смычком и заиграл – так, как не играл уже давно. Музыка, сочиненная здесь же, полилась по зале, заставляя людей смеяться и плакать. Маэстро поднял глаза вверх, к украшенному лепниной белому потолку и огромной хрустальной люстре. «Пора», - отстраненно заметил он про себя. И упал на сцену, не закончив песни. Лишь отзвуки оборванной мелодии еще слышались в наступившей тишине. «Мертв», - зачем-то сказал врач, хотя все было понятно и так. - Я пришел за тобой, - тихо произнес демон. Его зрачки были расширены, будто и он тоже находится под впечатлением от музыки. - Мне долго пришлось тебя ждать. Покажешь мне ад? - Не сейчас. Сыграй еще. Демон протянул призраку скрипку и тот заиграл, выполняя странную просьбу.. Гертхольд усмехнулся тому, что стоящий перед ним черный ангел – единственный, кто услышит окончание гениальной симфонии. Закончив играть, маэстро дружелюбно спросил: - Скажи, как хоть тебя зовут? Этот вопрос не давал мне покоя все эти годы. - Диаморт. Это значит всего лишь «Собирающий души». Знаешь что, скрипач? Возвращайся! И душу – забери! - Мы еще увидимся? - Я приду… послушать тебя, - пообещал демон. Врач больше для порядка, чем по необходимости отвернул накрахмаленный воротник и прижал пальцы к шее скрипача. Седые брови недоверчиво взлетели: «Он дышит!» «Дышит…» - эхо сотни встревоженных голосов пронеслось по зале. Текст взят на сайте Dream worlds
Приятный хрипловатый баритон заставил несчастного скрипача собираться еще быстрее. Он вытащил деньги из шляпы и побежал туда, где начинались запутанные бедняцкие кварталы. Расчет был таков: вряд ли интеллигент, да еще и хорошо одетый, последует за ним в такой район. Как ни удивительно, но первым, кого Гертхельд встретил, изрядно поплутав и завернув наконец за угол, был тот самый странный незнакомец. Он стоял, небрежно прислоняясь к грязной стене, и руки в белых перчатках отстукивали какой-то замысловатый мотив на покореженной водосточной трубе. - Что вам надо? – внутренне приготовившись к драке, спросил Гертхельд. - Мне? – искренне удивился мужчина, - Мне – ничего. Тебе надо. Посмотри на себя, кто ты сейчас – жалкий оборванец, играющий на старенькой скрипке… - Скрипка - самое дорогое, что есть у меня в этой жизни! - Допустим. Но ты же сам понимаешь, что тебя ожидает! Ты будешь зарабатывать жалкие гроши своей музыкой; в двадцать лет заболеешь чахоткой и умрешь, никому не известный, в каком-нибудь всеми забытом дворе, похожем на этот. Он сделал паузу, чтобы Гертхельд смог почетче представить свое безрадостное будущее. - Я дам тебе славу, почет… В конце концов, вдохновение, какого не было даже у Моцарта! Все, что угодно. Ты будешь одет, как вельможа. Лучшие люди современности будут слушать твою игру, молодые красавицы щедро одарят тебя улыбками… Скрипач попятился от красноречивого незнакомца, но вдруг ощутил спиной холодную кирпичную стену. Он в панике обернулся и увидел тупик, которого раньше не было. Тогда Гертхельд собрал всю свою решимость и отчаянно закричал страшному собеседнику: - Исчезни! Я знаю, кто ты! Ты – демон! Но я не отдам тебе свою бессмертную душу! Будь ты навеки проклят, исчадие ада! - Ты сам не понимаешь, от чего ты отказываешься. Да, я заберу твою душу. Зато взамен ты получишь все, о чем только может мечтать смертный! Подумай. Демон вытащил из кармана свиток, перетянутый красной лентой, и развернул его. Гертхельд не умел читать, но в значении этих строк сомневаться не приходилось. Контракт. Необъяснимое безразличие вдруг овладело юношей. Медленно, как во сне, он потянулся к свитку, и демон сам вложил шершавый пергамент в его руку. Непонятно откуда возник стилет, острый и тонкий. Гертхельд царапнул себя по запястью и поставил жирный кровавый крест под условиями контракта. Как-то по-особенному забилось сердце – душа бешено металась, не желая расставаться с телом. Демон ухмыльнулся, и сделал движение рукой, будто схватил что-то невидимое глазу. Скрипач тут же ощутил в груди непривычную пустоту. «Вот и все», - подумал он. Спустя много лет маэстро Гертхельд вспоминал это давнее происшествие, выступая на сцене роскошного театра. Последнее время он часто думал, стоило ли соглашаться тогда. Но как было отказаться, если от решения зависела вся его судьба?! Он вскинул кисть с зажатым в ней смычком и заиграл – так, как не играл уже давно. Музыка, сочиненная здесь же, полилась по зале, заставляя людей смеяться и плакать. Маэстро поднял глаза вверх, к украшенному лепниной белому потолку и огромной хрустальной люстре. «Пора», - отстраненно заметил он про себя. И упал на сцену, не закончив песни. Лишь отзвуки оборванной мелодии еще слышались в наступившей тишине. «Мертв», - зачем-то сказал врач, хотя все было понятно и так. - Я пришел за тобой, - тихо произнес демон. Его зрачки были расширены, будто и он тоже находится под впечатлением от музыки. - Мне долго пришлось тебя ждать. Покажешь мне ад? - Не сейчас. Сыграй еще. Демон протянул призраку скрипку и тот заиграл, выполняя странную просьбу.. Гертхольд усмехнулся тому, что стоящий перед ним черный ангел – единственный, кто услышит окончание гениальной симфонии. Закончив играть, маэстро дружелюбно спросил: - Скажи, как хоть тебя зовут? Этот вопрос не давал мне покоя все эти годы. - Диаморт. Это значит всего лишь «Собирающий души». Знаешь что, скрипач? Возвращайся! И душу – забери! - Мы еще увидимся? - Я приду… послушать тебя, - пообещал демон. Врач больше для порядка, чем по необходимости отвернул накрахмаленный воротник и прижал пальцы к шее скрипача. Седые брови недоверчиво взлетели: «Он дышит!» «Дышит…» - эхо сотни встревоженных голосов пронеслось по зале. Текст взят на сайте Dream worlds
